Валюченко  Владимир (Valyuchenko Vladimir)

Кассационное производство является стадией гражданского процесса

Кассационное производство является стадией гражданского процесса, в которой осуществляется проверка законности и обоснованности не вступивших в законную силу решений и определений федеральных судов.

Необходимо отметить, что вопросы о понятии, видах, сущности и значении стадий гражданского процесса являются в процессуальной науке дискуссионными. При этом в значительной мере расхождения в позициях обусловлены различиями целей, которые преследуются учеными при исследовании данного вопроса (1). Однако при всех расхождениях в позициях общим остается то, что при делении гражданского процесса на стадии учитываются цели и задачи соответствующего этапа судопроизводства (2). Процессуальные стадии являются элементами структуры гражданского процесса. Система этих стадий характеризует внутреннюю организацию процесса в целом (3). С учетом этого понятие стадии гражданского процесса неразрывно связано с понятием гражданского процесса в целом. Вместе с тем здесь нельзя упускать из виду общефилософское правило о том, что система не сводится к сумме составляющих ее элементов.

Как отмечается в научной литературе, гражданский процесс - это способ реализации норм гражданского процессуального права через процессуальную деятель­ность и процессуальные отношения(4). Соглашаясь в целом со сказанным, но с поправкой, состоящей в том, что процессуальные действия входят в содержание процессуальных   правоотношений,   гражданский   процесс   можно в наиболее общем виде определить как систему процессуальных правоотношений, возникающих в связи с осуществлением правосудия по гражданскому делу.

Являясь частью гражданского процесса,  его стадия объединяет правоотношения, направленные на решение определенных процессуальных задач. При этом достаточ­но очевидно, что основанием для выделения стадии явля­ются специальные, относительно обособленные процес­суальные задачи, свойственные именно данной стадии, как определенному этапу судопроизводства и не совпа­дающие с общими задачами гражданского процесса, хотя каждая стадия гражданского процесса одновременно на­правлена и на разрешение этих общих задач. Поскольку стадии должны представлять собой важные этапы судопро­изводства, сущностное отражающие динамику гражданско­го процесса, то соответствующими свойствами должны об­ладать и специальные процессуальные задачи, являющиеся основанием для деления процесса на стадии. Как представ­ляется, это должны быть задачи, определяющие функцио­нальное содержание деятельности суда. Соответственно, решение данных задач приводит к изменению после этого основных процессуальных функций суда.  В литературе правильно отмечается такое важное свойство самостоя­тельной стадии процесса, как его завершенность.

С учетом сказанного выше, стадия может быть опреде­лена как составная часть гражданского процесса, пред­ставляющая собой систему правоотношений, которые объединены направленностью на решение относительно обособленных специальных процессуальных задач, опре­деляющих функциональное содержание деятельности суда на данном этапе судопроизводства. Исходя из изло­жженного, представляется справедливым высказанное в ли­тературе суждение о том, что кассационное производство по гражданским делам, как стадия процесса, есть совокуп­ность процессуальных отношений, возникающих и разви­вающихся между судом кассационной инстанции и лица­ми, участвующими в деле, в целях проверки законности и обоснованности не вступивших в законную силу реше­ний и определений суда первой инстанции. Вместе с тем, более детальное выявление сущности кассационного про­изводства как процессуальной стадии требует исследова­ния специальных задач кассационного производства и возникающих в этой стадии правоотношений.

В научной литературе выработано понятие целевых ус­тановок гражданского судопроизводства, под которыми имеются в виду закрепленные в нормах гражданского про­цессуального права задачи и цели, выражающие

общест­венно необходимый и желаемый результат процессуальной деятельности суда и других субъектов, как в целом, так и на отдельных ее этапах, а также выступающие в качестве сред­ства достижения такого результата на более отдаленных этапах процесса. При этом, задачей является частная про­межуточная цель и нормативно закрепленное средство дос­тижения более отдаленных целей, а целью — общественно необходимый и желаемый результат процессуальной дея­тельности в целом или на. отдельных ее этапах. Как пра­вильно отмечается в литературе, задачи представляют со­бой определенный момент состояния всякой цели.

Сказанное, в полной мере, относится и к целевым уста­новкам в стадии кассационного производства. Достаточно очевидно, что специальные задачи кассационного произ­водства предопределяются общими задачами гражданско­го судопроизводства. Согласно ст. 2 ГПК РФ «задачами гражданского, судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан, организаций, прав и интересов Российской Федерации, субъектов Россий­ской Федерации, муниципальных образований, других лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений. Гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и право­порядка, предупреждению правонарушений, формирова­нию уважительного отношения к закону и суду».

Задачи кассации

Данные задачи являются общими задачами и для отдельных ста­дий гражданского процесса, включая производство в суде кассационной инстанции.

Осуществляя деление задач судебного надзора, в том числе, и кассационного производства, на общие и специ­альные, С. Ю. Кац относит к специальным задачам про­верку законности и обоснованности судебных постанов­лений, исправление допущенных нижестоящими судами ошибок и недостатков, предупреждение нарушений зако­нодательства, строгое его соблюдение при отправлении правосудия по гражданским делам, установление единства судебной практики (5). Нужно отметить, что перечисленное достаточно полно охватывает специальные задачи касса­ционного производства и в условиях обновленного зако­нодательства. Однако, анализ новелл в гражданском судо­производстве приводит к выводу о том, что конкретное содержание указанных выше специальных задач кассаци­онного производства и способы их решения претерпели определенные изменения. В литературе справедливо от­мечается связь изменения задач кассационного производ­ства с усилением действия принципов диспозитивности и состязательности.

По общему правилу, закрепленному в ст. 347 ГПК РФ, в настоящее время, кассационная инстанция осуществляет проверку законности и обоснованности судебных постанов­лений, исходя из доводов, изложенных в кассационных жа­лобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления. Соответственно, можно говорить о сужении задач кассационного производства в этой части. Кроме того, с учетом положений ст. 12, 56, 57, 67 ГПК РФ, в определен­ной мере изменилось содержание понятия обоснованности судебного решения, поскольку решение, соответствующее имеющимся в деле доказательствам, может быть признано обоснованным, несмотря на существование иных доказательств, опровергающих данное решение, но не представ­ленных суду по вине сторон или стороны.

Сказанное выше в полной мере относится и к задаче исправления допущенных первой инстанцией ошибок и недостатков. Однако наряду с этим следует отметить, что права предоставления кассационной инстанции уста­навливать новые факты расширило ее возможности в реа­лизации данной задачи.

Права и обязанности  кассационной инстанции

Кассационная инстанция получи­ла возможность чаще исправлять ошибки, допущенные в решении, без возвращения дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Более того, закон в настоящее время позволяет кассационной инстанции направлять дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции лишь в случаях, когда нарушения, допущенные судом первой инстанции, не могут быть исправлены кассационной ин­станцией. Значимость решения кассационной инстанци­ей задач проверки обоснованности судебных решений, исправления допущенных нижестоящими судами ошибок и недостатков в немалой степени повысилась в связи с тем, что надзорные инстанции в судах общей юрисдик­ции теперь должны решать лишь вопросы права.

Вместе с тем, осуществленный в законе отказ от реви­зионного порядка кассационного рассмотрения дел и, со­ответственно, от обязательной отмены незаконного реше­ния в необжалованной части, создает потенциальную воз­можность снижения в кассационном производстве эф­фективности решения задачи обеспечения единства су­дебной практики. Подобное представляется недопусти­мым, поскольку это приводит к нарушению закрепленно­го в ст. 19 Конституции РФ принципа равенства всех пе­ред законом и судом. Кассационный пересмотр решения является важным методом формирования единообразной судебной политики и практики.

С учетом сказанного, кассационные инстанции должны обсуждать вопрос об ис­пользовании права, предоставленного им ч. 2 ст. 347 ГПК РФ, если это может иметь существенное значение для обеспечения единства судебной практики.

Одной из особенностей кассационного производства является то, что суд второй инстанции, проверяя закон­ность и обоснованность решений, осуществляет одновре­менно контроль за деятельностью нижестоящих судов, а также руководство этой деятельностью. Как отмечено в литературе, «суды второй инстанции, обращая внимание судов на ошибки, допущенные ими при

разрешении дела, указывая пути устранения этих ошибок, способствуют правильному пониманию и применению законов судами первой инстанции».

В условиях же отсутствия у вышестоящего суда права направить дело на новое рассмотрение в суд первой ин­станции, какие-либо указания в связи с этим делом суду первой инстанции уже не могут даваться. В этом случае, можно говорить лишь об опосредованном руководстве деятельностью судов первой инстанции со стороны выше­стоящих судов, в связи с тем, что судебная практика судов вышестоящих инстанций оказывает определенное влия­ние на суды первой инстанции, объективно способствуя формированию единообразного применения закона. В данном случае, мы не принимаем во внимание деятель­ность вышестоящих судов по обобщению и анализу судеб­ной практики, поскольку эта деятельность не является осуществлением правосудия.

Осуществленный в законе отказ от ревизионного по­рядка проверки дел, а также наличие ограничений в воз­можности представления в кассационную инстанцию до­полнительных доказательств по существу привели к появ­лению в нашем кассационном производстве элементов формальной истины. Указанные элементы формальной истины в стадии кассационного производства носят двоя­кий характер. В одних случаях, устанавливая общее пра­вило формальной истины, законодатель, вместе с тем, предоставляет суду возможность отступления от этого прави­ла. Например, отказавшись от ревизионного порядка рас­смотрения дела в кассационной инстанции и формально признавая законным решение в необжалованной части, закон, вместе с тем, допускает проверку решения суда пер­вой инстанции в полном объеме в интересах законности. Однако, в некоторых иных случаях закон предписывает суду действовать по правилам формальной истины. В ча­стности, это относится к правилу о недопустимости пред­ставления в кассационную инстанцию доказательств, ко­торые могли быть представлены в первую инстанцию. С таким содержанием процессуальных норм не всегда можно согласиться.

В связи с рассматриваемыми проблемами, важное зна­чение имеет вопрос о содержании пересмотра судебных постановлений.

В юридической литературе в содержание пересмотра судебных постановлений включалась процессуальная дея­тельность судов по проверке законности и обоснованно­сти обжалованных судебных постановлений, а также по созданию условий для правомерной работы судов первой инстанции в дальнейшем (при отмене проверяемого реше­ния — для правильного рассмотрения дела по существу).

С учетом расширения прав кассационной инстанции, в содержание пересмотра судебных постановлений, осу­ществляемого судом второй инстанции, в настоящее вре­мя следует включать также деятельность суда по установ­лению фактических обстоятельств дела, поскольку в неко­торых случаях она не охватывается в полной мере содер­жанием деятельности по проверке законности и обосно­ванности судебных постановлений. Кроме того, при выяв­лении кассационной инстанцией незаконности или не­обоснованности проверяемого судебного постановления и при отсутствии препятствий к вынесению кассационной инстанцией нового решения в содержание пересмотра включается и разрешение дела по существу.

Статьей 361 ГПК РФ предусмотрено право кассацион­ной инстанции принимать собственные решения по делу. Однако, из содержания данной нормы, а также из ст. 362 ГПК РФ следует, что необходимой предпосылкой получе­ния кассационной инстанцией права принятия собственно­го решения является предшествующий этому вывод о неза­конности либо необоснованности решения суда первой ин­станции. В противном случае, принятие кассационной ин­станцией решения будет означать разрешение спора не тем судом, к подсудности которого данный спор отнесен.

Подача кассационной либо частной жалобы (представ­ления) на решение или определение суда первой инстан­ции порождает гражданские процессуальные правоотно­шения по проверке законности и обоснованности обжа­лованных судебных постановлений. Исследование этих правоотношений требует обращения к вопросам об их объекте, содержании и субъектах.

Вопрос об объекте гражданских процессуальных пра­воотношений не получил однозначного разрешения в юридической науке. Между тем указанный вопрос име­ет существенное значение, поскольку его решение обеспе­чивает определение направленности действий суда.

Исходя из общетеоретического положения о том, что правоотношение есть средство реализации нормы права, можно утверждать, что объектом правоотношения явля­ются конкретные цели или блага, которые предполагается достигнуть с помощью норм права, регулирующих эти от­ношения. Соответственно, в таком случае объектом пра­вового отношения выступает то, на что направлены субъективные права и обязанности его участников, иными словами, то, ради чего возникает само правоотношение.

В литературе обоснованно обращается внимание на са­мостоятельность процессуальных правоотношений, не­смотря на их тесную связь с материально-правовыми отно­шениями. Указанные правоотношения обладают и само­стоятельной ценностью. Можно, в частности, отметить то, что процессуальные правоотношения самим своим сущест­вованием оказывают на общество определенное стабили­зирующее влияние, а также то, что для участников процес­са имеет значение не только факт достижения желаемого результата в виде определенного материального либо нема­териального блага, но и возможность признания справед­ливой самой процедуры судебного разбирательства.

Гражданские процессуальные правоотношения явля­ются средством реализации норм процессуального, а не материального права. Нормы гражданского процессуаль­ного права регулируют и решают вопросы процессуально­го характера, и объекты гражданских процессуальных пра­воотношений, соответственно, имеют процессуальный ха­рактер. Хотя судопроизводство, в конечном счете, направ­лено на разрешение вопросов материально-правового ха­рактера, нельзя сказать, что эти вопросы разрешаются гражданско-процессуальными нормами. Указанные во­просы регулируются и разрешаются соответствующими нормами материального права, а нормы процессуального права призваны обеспечить необходимые для этого усло­вия. Как представляется, именно обеспечение условий для разрешения материально-правовых вопросов, нося­щих спорный характер, и является целью граждан­ско-процессуальных норм.

Соответственно, можно ска­зать, что указанные условия и составляют объект граждан­ских процессуальных правоотношений.

Применяя сказанное к кассационному производству, можно прийти к выводу о том, что объектом процессуаль­ного правоотношения, возникающего в результате подачи кассационной или частной жалобы {представления), сле­дует считать выявление и устранение ошибок в решении либо определении суда первой инстанции. Вместе с тем, необходимо   отметить,   что  подтверждение   законности и обоснованности обжалованного судебного постановле­ния нельзя признать объектом указанного выше правоот­ношения, поскольку с правовой точки зрения, постановле­ние суда первой инстанции не нуждается в таком подтвер­ждении. В тех случаях, когда кассационной инстанцией не обнаружены ошибки в обжалованном судебном постанов­лении ввиду их отсутствия, следует считать решенной с определенным результатом не задачу подтверждения за­конности и обоснованности судебного постановления, а задачу выявления в нем ошибок.

С учетом изложенного выше, сложно согласиться с вы­сказанными в научной литературе суждениями о том, что объектом правоотношения по кассационному пересмотру судебных решений является не вступившее в законную силу судебное решение или кассационная жалоба.

По вопросу о содержании гражданских процессуаль­ных правоотношений в теории гражданского процессу­ального права можно выделить три основные позиции:

1) содержанием гражданских процессуальных право­отношений являются субъективные процессуальные пра­ва и обязанности участников этих правоотношений;

2)  содержанием   указанных   правоотношений   явля­ются действия их субъектов, совершаемые в соответствии с их процессуальными правами и обязанностями;

3)  в   содержание   данных   правоотношений   следует включать как права и обязанности их участников, так и процессуальные действия по их реализации.

Правильное определение содержания правоотношения позволяет отграничить его от других понятий, а также осу­ществить разграничение различных правоотношений, воз­никающих в рамках производства по гражданскому делу.

В обоснование того, что содержанием гражданских процессуальных правоотношений являются действия их субъектов, совершаемые в соответствии с их процессуаль­ными правами и обязанностями, А. А. Мельников приво­дит следующие аргументы. Содержанием фактических об­щественных отношений, когда они еще не урегулированы нормами права, не могут быть права и обязанности. Их содержанием могут быть только фактические действия участников, поскольку ничего другого эти отношения не содержат. В результате урегулирования общественных от­ношений нормой права, его субъекты приобретают кор­респондирующие права и обязанности, на основании ко­торых будут совершаться действия, носящие уже правовой характер, и фактическое общественное отношение преоб­разуется в правоотношение. При этом действия сторон, преобразовавшиеся из фактических в правовые, не пере­стают быть содержанием правоотношения, так как нормы права не меняют объективного содержания регулируемых ими общественных отношений, а только закрепляют их.

Имея в виду общетеоретическое значение рассматривае­мого вопроса, вполне можно согласиться с допущенным ав­тором приведенной аргументации абстрагированием от того обстоятельства, что процессуальные отношения не могут су­ществовать во внеправовой форме. Представляются правиль­ными изложенные выше суждения о том, что в содержание фактических общественных отношений входят действия их участников, и эти действия не перестают входить в содержа­ние общественных отношений в результате урегулирования данных отношений нормами права. Тем не менее, при внеш­ней логической безупречности хода приведенных рассужде­ний, согласиться с ними в полном объеме сложно.

В данном случае, спорной является использованная по­сылка о том, что содержанием фактических отношений в условиях отсутствия правовых норм являются лишь дей­ствия их участников. С не меньшим основанием, в услови­ях отсутствия норм права в содержание фактических об­щественных отношений, наряду с действиями участни­ков, можно включать и соотношение сил (состояние ра­венства сил, господства, зависимости и т. п.), которое впоследствии, в результате правового регулирования, сме­няется взаимными правами и обязанностями сторон.

В качестве дополнительного аргумента в обоснование рассматриваемой точки зрения указывается, что права и обязанности не могут быть содержанием процессуальных правоотношений, так как их совокупность образует право­вой статус участника гражданского процесса. Они сущест­вуют независимо от возникновения, развития или прекра­щения правоотношений. Процессуальные правоотноше­ния представляют собой средство реализации процессуаль­ных прав и исполнения процессуальных обязанностей.

Здесь необходимо возразить, что процессуальные права и обязанности, составляющие содержание процессуально­го правоотношения, участник процесса приобретает лишь в связи с производством по конкретному гражданскому делу. Даже принадлежащее лицу право на обращение в суд, приобретает процессуальное содержание лишь при возник­новении у конкретного суда (судьи) корреспондирующей этому праву обязанности решить в установленном порядке процессуальные вопросы, связанные с подачей в суд соот­ветствующего заявления. До этого указанное право сущест­вует не как право процессуального характера, а как элемент конституционного права на судебную защиту, и здесь обя­занной стороной является не конкретный суд, а государст­во в целом, которое должно обеспечить лицу возможность реализации данного права. Эти правоотношения удачно названы в теории права общими или общерегулятивными. Одной из их отличительных черт является то, что они

 «возникают не из тех или иных юридических фактов, а, как правило, непосредственно из закона, точнее, тех об­стоятельств, которые привели к его изданию».

Необходимо также отметить следующее. Правоотно­шения являются не средством реализации прав и испол­нения обязанностей, а средством реализации норм права, что не одно и то же. Реализация нормы права направлена на предоставление лицу определенных благ материально­го или нематериального характера. Соответствующие пра­ва и обязанности являются средством достижения данных благ, а не самой целью. Входя в содержание правоотноше­ния, эти права и обязанности, в качестве элемента право­отношения, участвуют в реализации нормы права.

С учетом сказанного выше, наиболее обоснованным представляется суждение о том, что в содержание граждан­ских процессуальных правоотношений следует включать как права и обязанности их участников, так и процессуаль­ные действия по их реализации. Указанные элементы нахо­дятся в неразрывной связи и составляют единое содержа­ние рассматриваемых правоотношений. Данная позиция соответствует и общефилософским подходам к такой ка­тегории, как содержание, которая представляет собой оп­ределенным образом упорядоченную совокупность эле­ментов и процессов, образующих предмет или явление .

Основываясь на сказанном, можно прийти к выводу, что содержанием гражданских процессуальных правоот­ношений в стадии кассационного производства являются взаимные права и обязанности суда кассационной ин­станции и участников процесса, а также процессуальные действия по осуществлению этих прав и исполнению обязоностей. В частности, в содержание данных правоотно­шений, наряду с соответствующими действиями, входит право лиц, обжалующих решение, требовать рассмотре­ния их жалобы в установленном порядке,  выявления и устранения, допущенных судом первой инстанции оши­бок; право лиц, которые согласны с решением, требовать невмешательства суда кассационной инстанции в соответ­ствующее закону постановление суда первой инстанции, а также корреспондирующие указанным правам обязан­ности суда кассационной инстанции перед лицами, участ­вующими в деле.

Непременным субъектом гражданских процессуальных правоотношений, включая правоотношения, возникаю­щие в стадии кассационного производства, является суд.  С другой стороны, в качестве субъектов правоотношения, как правило, выступают лица, участвующие в деле, в не­которых случаях процессуальные правоотношения могут возникать между судом кассационной инстанции и лица­ми, содействующими осуществлению правосудия. Дейст­вующее законодательство, предусмотрев, например,  воз­можность допроса свидетелей в суде кассационной ин­станции,  увеличило  вероятность  возникновения таких правоотношений. Следует отметить, что гражданские про­цессуальные правоотношения могут возникать также ме­жду судом кассационной инстанции и лицами, неявлящимися   участниками   процесса   (например,   зрителями в зале судебного заседания в связи с их обязанностью со­блюдать установленный порядок).

Важное значение имеет вопрос о характере отношений, возникающих между судами первой и кассационной ин­станций. В частности, необходимо решить, существуют ли какие-либо процессуальные правоотношения между этими двумя инстанциями, например, свидетельствует ли о нали­чии таких правоотношений право кассационной инстанции отменять решения суда первой инстанции, давать указания, которые обязательны для суда первой инстанции при новом рассмотрении дела. Некоторые авторы считают, что право­отношения между различными судебными инстанциями су­ществуют. В иных источниках такие правоотношения в системе процессуальных правоотношений, возникающих в стадии кассационного производства, не упоминаются.

Как правильно указывалось в литературе, различные судебные инстанции и стадии процесса образуют «систему подстраховок». Здесь весьма важно акцентировать внима­ние на том, что это единая система. Есть основания гово­рить, что лица, участвующие в деле, во всех стадиях про­цесса вступают в правоотношения с одним и тем же орга­ном — судом. Эта сторона в правоотношениях не меняется, независимо от того, что на определенном этапе участником правоотношений становится суд кассационной инстанции.

Применительно к рассматриваемому вопросу, нет принци­пиальной разницы между сменой состава суда в первой ин­станции и заменой суда первой инстанции судом кассаци­онной инстанции в системе процессуальных правоотноше­ний. Если говорить о том, что эти суды выполняют разные функции, то суд первой инстанции на различных этапах судопроизводства также выполняет разные функции (при принятии искового заявления, подготовке дела к рассмот­рению, вынесении решения, отмене заочного решения или отмене решения по вновь открывшимся обстоятельствам, вынесении определений по различным вопросам в стадии исполнительного производства).

Отмена решения суда в кассационном порядке являет­ся не санкцией в отношении суда первой инстанции, а  реализацией  кассационной  инстанцией полномочий и исполнением обязанностей, входящих в содержание правоотношений между судом кассационной инстанции и лицами, участвующими в деле. Обязанность суда касса­ционной инстанции отменить незаконное решение обес­печена соответствующим полномочием данной инстан­ции. Ей корреспондируют права лиц, участвующих в деле, требовать отмены такого решения. Если абстрагироваться от оснований и порядка отмены решения, что примени­тельно к исследуемому вопросу представляется допусти­мым, данное действие кассационной инстанции, в свете рассматриваемой проблемы, принципиально не отличает­ся от отмены судом первой инстанции своего же решения в случаях, предусмотренных законом (например, по вновь открывшимся обстоятельствам).

Как справедливо отмечает А. С. Кожемяко, суд при­нявший обжалуемый акт, и суд, осуществляющий его про­верку, действуют в едином публичном интересе и связаны общей целью — разрешить возникший между сторонами конфликт по закону (6). Являясь единой стороной в процес­суальном правоотношении, судебные инстанции испол­няют общую для них обязанность по правильному разре­шению дела, и недопустимо дробление общей ответствен­ности судебной системы за правильность постановленных решений на ответственность судов различных инстанций. От данного обстоятельства сложно абстрагироваться при оценке, например, положений ст. 347 ГПК РФ.

Представляя одну и ту же сторону в гражданских про­цессуальных правоотношениях, суды различных инстан­ций не могут быть участниками процессуальных правоот­ношений, возникающих между ними. Обратившись, на­пример, к определению кассационной инстанции при от­мене ею решения суда первой инстанции с направлением дела на новое рассмотрение, можно отметить, что указан­ное определение порождает обязанность суда первой ин­станции совершить те или иные процессуальные действия. Однако, это обязанность перед лицами, участвующи­ми в деле, а не перед вышестоящим судом. Данной обя­занности корреспондируют не права кассационной ин­станции отменять решения, давать указания или требо­вать выполнения судом первой инстанции этих указаний, а права лиц, участвующих в деле, требовать выполнения судом первой инстанции постановлений кассационной

инстанции, обеспеченные возможностью повторной от­мены судебного решения.

С учетом вышеизложенного, в данной статье исследованы нормы гражданского процесса в РФ, регулирующие производство в суде кассационной инстанции, практики их применения, эффективности этих норм, целесообразности и оправданности отдельных положений ГПК РФ, в которых проявляются элементы формальной истины.

                               Используемая литература:

1)Медведев А.М. Правовое регулирование действия закона во времени\\ Государство и право.1995.№ 3.С.70

2)Баймолдина З.Х.О структуре ГПК Республики Казахстан\\ Заметки  о современном гражданском и арбитражном процессуальном праве\ Под ред.М.К. Треушникова.М.,2004.С.65

3)Гражданское процессуальное право:Учебник\С.А.Алехина,В.В.Блажеев и др.;Под.ред.М.С.Шакарян.М.,2004.с.24-25.

4)См.:Гражданский процесс:Учебник\Под.ред.М.К.Треушникова.М.,2003

С.497

5)ГПК РФ

6)См.: Кожемяко А.С. Кассационное производство в арбитражном суде: теория и практика. М.,2004.С.38-39

Download Adobe Reader